Эдвин Табб 
Новенький

Табб Эдвин
Новенький

Эдвин Табб
НОВЕНЬКИЙ

Сэмми играл сам с собой в костяшки, сидя на Могильном Камне, когда появился вампир. Впрочем, вампиром он был еще никудышным. Сэмми услышал, распознал и отбросил его как возможную опасность задолго до того как незнакомец неуверенно подошел к разведенному Сэмми костерку. Даже когда он наконец притащился и встал рядом, Сэмми демонстративно продолжал игру ‑ с ловкостью, выработанной долгой практикой, он бросал пять кусочков кости.
Сэмми действительно хорошо играл ‑ следствие избытка свободного времени, посвященного упражнениям с костяшками, ‑ и втихую гордился искусством, с которым подбрасывал, ловил и удерживал костяшки. Он закончил игру, высоко подкинув бабки и поймав их на тыльную сторону ладони. Руки у него были широкие, похожие на лопаты, с короткими и крепкими, как толстые узловатые корни, пальцами, толстыми и необычайно прочными ногтями, сильными мышцами.
‑ Недурно, а?
Сэмми снова подбросил костяшки, дал им прокатиться по тыльной стороне ладони и ловко поймал, зажав между пальцев. Поднял глаза и ухмыльнулся незнакомцу.
‑ Что?
Вампир ‑ бледный растерянный парень ‑ явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он был в выцветшей рубахе и брюках цвета хаки, в траченных плесенью ботинках и в совершенной растерянности.
‑ Что вы сказали?
‑ Я сказал: "Недурно, а?" ‑ Сэмми снова любовно покатал костяшки между ладоней. ‑ Держу пари, тебе с ними так не управиться.
‑ Пожалуй, не управиться, ‑ признал незнакомец и облизнул губы кончиком языка. ‑ Можно я тут пристроюсь?
‑ Валяй, ‑ Сэмми кивком указал на местечко напротив, по ту сторону костра. ‑ Буду рад обществу...
Он еще раз покатал бабки и угрюмо уставился в огонь.
Незнакомец тоже смотрел на костер. Похоже, его что‑то беспокоило: пару раз он собирался заговорить и в последний миг сдерживал себя. Он покосился на Сэмми, но костерок почти погас, света было мало, и он мог разглядеть лишь неясные очертания. Наконец новичок прокашлялся и приступил к волновавшему его предмету.
‑ Послушайте, ‑ начал он, ‑ меня зовут Смит, Эдвард Смит, и я, похоже, попал в какую‑то странную историю. У меня трудности... Вы мне не поможете?
‑ У каждого из нас есть свои трудности, ‑ заметил Сэмми. ‑ Что там у тебя?
‑ Ну, ‑ начал Смит, ‑ со мной случилось что‑то странное. ‑ Он неуверенно провел рукой по лбу. ‑ Может быть, вам это покажется бредом, но я и правда живу словно в каком‑то дурном сне.
‑ Выкладывай, ‑ Сэмми заинтересовался. Он рассеянно сунул костяшки в карман своей поношенной драной куртки. ‑ И что навело тебя на такую мысль?
‑ Да всё, ‑ Смит нахмурился, пытаясь собраться с мыслями. ‑ Я болел; помню, как дядюшка орал про счет от врача, ‑ медицина, мол, подорожала, а он со сбором урожая не справляется, потому что я не могу ему помочь, и ему придется нанимать работника, а кто платить будет? ‑ Смит со свистом втянул воздух.
Сэмми кивнул, между делом ковыряя в зубах.
‑ Так.
‑ Я не просто болел ‑ мне правда было здорово погано, ‑ внес поправку Смит. ‑ Я бы, наверное, помер, если бы не этот плешивый доктор, которого дядюшка где‑то откопал. Он, видно, особо не запрашивал, не то мне бы его не видать. А пах он ‑ ну как если бы попал под дождь и толком не высох.
‑ А пришел он только с наступлением темноты, ‑ отметил Сэмми. ‑ Верно?
‑ Откуда вы знаете? ‑ Смит изумленно заморгал. ‑ Вы что, знакомы с ним?
‑ Я мог и угадать, ‑ ответил Сэмми и снова занялся своими зубами. ‑ Что дальше?
‑ Не знаю... ‑ Смит, похоже, был здорово озадачен. ‑ Я, наверно, совсем отключился, потому что следующее, что я помню, ‑ это какая‑то яма или нора на склоне холма, в которой я как‑то оказался. У меня было что‑то вроде судорог, и я звал на помощь. Но, похоже, меня никто не слышал, потому что никто не появился, чтобы узнать, в чем дело. ‑ Он снова наморщил лоб. ‑ Да, и вот еще что: когда я в конце концов сумел выкарабкаться из этой ямы и огляделся, то вокруг ничего не было. Фермы нет, дорога заросла... все изменилось.
Он потряс головой и уныло уставился в огонь.
‑ Короче, я или сплю, или тронулся. Стал психом.
‑ Тронулся ‑ возможно, ‑ кивнул Сэмми, ‑ тут я спорить не могу, поскольку слишком мало тебя знаю. Но ты не спишь, это уж точно.
‑ Нет, все‑таки сплю, наверное, ‑ упорствовал Смит, которому, похоже, не по вкусу пришлась мысль о сумасшествии. ‑ Все это какой‑то идиотский запутанный сон...
Сэмми не спорил. Он просто протянул руку и не слишком сильно ущипнул Смита за ногу. Смит вскрикнул и повалился на бок, схватившись за травмированное бедро и скуля от боли.
‑ Ну так что, все еще считаешь, что ты спишь? ‑ спросил Сэмми любезно.
‑ Нет, ‑ испуганно согласился Смит. ‑ Но раз я не сплю, значит, я псих. Просто несчастный человек, у которого мозги свихнулись...
‑ Ничего не знаю про твои мозги. Может, и свихнулись. Но то, что ты не человек, знаю наверняка, ‑ сказал Сэмми. Смит вскинул голову.
‑ Не человек? ‑ голос его слегка изменился. ‑ Тогда кто я такой?
‑ Вампир.
‑ Кто?!
‑ Вампир.
‑ Ну, теперь я знаю, кто тут сумасшедший. ‑ Смит даже забыл о своей ноге. ‑ Эту чушь оставь для девчонок. Бред, предрассудки! Бабушкины сказки! Бред собачий!
Сэмми пожал плечами.
‑ Конечно бред, ‑ продолжал настаивать Смит. Затем он замолчал и некоторое время размышлял.
‑ Хорошо, ‑ сказал он наконец, ‑ пускай я вампир. ‑ Он наклонился к Сэмми с торжествующим блеском в глазах. ‑ Но раз я вампир, то как насчет вас, а? Вы‑то...
‑ Я вурдалак*, ‑ просто сказал Сэмми и подкинул в костер немного хвороста, прижмурившись в неожиданно ярком свете.

(* Словом "вурдалак" переведен не имеющий точного русского соответствия термин ‑ "живой мертвец", поедающий трупы и живых людей. В славянской традиции "вурдалак" ‑ то же, что вампир (упырь), и поэтому в стихотворении А. С. Пушкина "Вурдалак" ошибка.)

‑ Убедился?
Пламя опало, и Смит рефлекторно произвел сосательный звук.
‑ Н‑не знаю... ‑ То, что Смит увидел, потрясло его. ‑ Вы или самый уродливый человек из всех, кого я видел, или вовсе не человек.
‑ Я вовсе не человек, ‑ терпеливо кивнул Сэмми. ‑ Я ведь уже сказал. Я ‑ вурдалак.
‑ Невероятно! ‑ Смит потряс головой. ‑ Просто не могу поверить.
Сэмми хмыкнул и откинулся на спину. Его уши шевельнулись ‑ он прислушивался к звукам. Довольно далеко в лесу кто‑то шел.
‑ Я совсем не хочу сказать, что вы лжете, ‑ поспешно добавил Смит. ‑ Вовсе нет, просто все это какое‑то безумие... ‑ Он снова потряс головой, словно она его беспокоила. ‑ И потом, вот что еще: я прошел довольно много миль и, не заметь я ваш костер, бродил бы всю ночь. И я никого не видел и не слышал. Даже собаки. Где все?
‑ Да кто где... ‑ ответил Сэмми. Вдруг он понял, о чем говорит Смит. ‑ А, да ты о людях!
Он ткнул пальцем в поросшую травой плиту Могильного Камня под ними.
‑ Они, я думаю, на глубине около полумили.
‑ Что, все?
‑ Все, кто остался. По крайней мере в этой части света. Не знаю, что там делается по ту сторону океана... ‑ Он посмотрел в потрясенное лицо молодого вампира. ‑ А ты что, не знал?
‑ Нет, ‑ Смит часто и неглубоко дышал. ‑ А что случилось?
‑ Большой Взрыв, ‑ Сэмми состроил гримасу. ‑ Все знали, что это может случиться, говорили, что не хотят, чтобы оно случилось, и тем не менее довели до него. ‑ В раздумье Сэмми сузил глаза. ‑ Слушай, тебя когда похоронили?
‑ Я... заболел в 1960 году, ‑ответил Смит, уходя от прямого ответа. Сэмми вытянул губы, словно собираясь свистнуть.
‑ М‑мм... все сходится. Бабахнуло года через два после этого, и, смею заверить, они постарались. Во всяком случае они сработали лучше, чем твой бальзамировщик, не то тебя бы тут не было.
‑ Бальзамировщик? ‑ Смит был растерян. ‑ Боюсь, я не совсем понял. Вы уверены, что знаете, о чем говорите?
‑ Слушай, ‑ оборвал его Сэмми, которого это уже начало раздражать. ‑ Я, возможно, выгляжу несколько странно, для тебя по крайней мере. Но я не дурак. Я читаю на пятнадцати языках, говорю еще на двадцати и в свое время учился в колледже. Безвылазно там сидел, пока мне не пришлось уйти.
‑ Почему?
‑ Это был медицинский колледж, ‑ коротко ответил Сэмми. ‑ Так вот, я это к тому, что знаю, что с тобой было. Если бы бальзамировщик сделал свое дело как следует, ты бы помер понастоящему. Тебе повезло еще больше: твои родственники, видно, решили сэкономить на похоронах и зарыли тебя кое‑как. Не то твою могилу не размыло бы вовремя.
‑ Да, дядюшка Сайлас всегда был порядочным скупердяем, ‑ признал Смит. ‑ И воображал себя мастером плотницкого дела... ‑ Он помолчал, раздумывая. ‑ Выходит, это все правда! ‑ Смит захихикал. ‑ Я ‑ вампир! Ничего себе!
Внезапно какая‑то мысль согнала улыбку с его лица.
‑ Стойте! Ведь раз вы вурдалак... (он сглотнул)... Я хочу сказать, вурдалаки ведь питаются... ну, в общем, это правда?
‑ Оставим это, ‑ отмахнулся Сэмми. ‑ У нас ‑ Джентльменское Соглашение. Мы друг друга не трогаем.
‑ Ага, ‑ Смит вытер лоб. ‑ Ну, вы меня успокоили. Я, признаться, перетрусил.
Сэмми не ответил ‑ он внимательно вслушивался в то, как ктото крадется к ним. Смит ‑ шаги теперь приблизились настолько, что даже его пока еще нечуткое ухо уловило их, ‑ напряженно замер.
‑ Что это там?
‑ Можешь расслабиться, ‑ ответил Сэмми, первым подавая пример. ‑ Всего лишь один из наших.
‑ Кто? ‑ Смит, похоже, волновался.
‑ Кто? ‑ Сэмми ухмыльнулся. ‑ Ну, скорее всего, ‑ объяснил он неторопливо, ‑ скорее всего это твой папочка. Как я думаю. ‑ Сэмми всегда был шутником.

Борис был вампиром старой школы и свято блюл традиции. Высокий, худой, мертвенно‑бледный, он появился из леса по всем правилам. Черный плащ вился вокруг него, монокль в глазу сверкал мрачноватым отраженным светом. Борис уселся у костра и, протянув к огню бледные, почти прозрачные руки, кивнул в сторону Смита:
‑ Кто этот новенький?
Сэмми хохотнул. Он видел выражение на лице Смита и теперь с нетерпением ждал развития сюжета.
‑ А я вас знаю, ‑ неожиданно бухнул Смит. ‑ Вы доктор, лечили меня.
‑ Точно, ‑ кивнул Сэмми. ‑ Борис, позволь представить тебе твоего сына. Смит, познакомься с папочкой.
‑ Никакой он мне не отец, ‑ возразил Смит. ‑ Да мой старик помер давно. Погиб в автокатастрофе.
‑ Борис ‑ твой новый отец, для твоего второго рождения, ‑ объяснил Сэмми. ‑ Он тебя заразил, когда воспользовался твоей кровью. Если бы не Борис, тебя бы тут не было, так что он в определенном смысле приходится тебе отцом. ‑ Сэмми посерьезнел. ‑ Это ведь единственный способ размножения вампиров. Существование вашей расы зависит от ваших жертв...
‑ А как насчет вурдалаков? ‑ задал практический вопрос Смит. ‑ Как они размножаются?
‑ Как люди, ‑ коротко ответил Сэмми. Он не хотел развивать эту тему. Борис, похоже, тоже был не в настроении говорить о своем новоявленном отпрыске.
‑ Люпус уже здесь? ‑ Бориса слегка знобило, он пододвинулся поближе к огню. Сэмми покачал головой.
‑ Вот‑вот должен появиться.
‑ Надеюсь, в этот раз повезет больше. ‑ Борис задумчиво пососал бескровную губу. ‑ Ждем уже семь лет, и до сих пор никакого намека на то, что они собираются выходить.
Ему вдруг пришла в голову страшная мысль.
‑ А что, если они уже все умерли?
‑ Люпус в тот раз говорил, что расслышал что‑то, ‑ напомнил Сэмми. ‑ И они наверняка хорошо позаботились о припасах.
‑ Но могло что‑нибудь случиться. ‑ Борис был пессимист от природы. ‑ Может, что‑то случилось с запасами воды или они прихватили с собой какой‑нибудь микроб и он их уничтожил... ‑ с этими словами он помрачнел еще больше и принялся кусать ногти. ‑ А они здесь ‑ единственные, о которых мы знаем.
‑ Не паникуй. ‑ Сэмми и сам, кажется, заразился сомнениями Бориса. ‑ Они выживут, я уверен... Чтобы переменить тему, он спросил:
‑ Скажи лучше, что нового?
‑ Ничего. ‑ Борис еще ближе наклонился к огню, его вечерний костюм, запятнанный грязью, но все еще сохранявший традиционную чопорность, придавал ему вид старого, слегка побитого молью аристократа. ‑ Я был сегодня дальше обычного и никого не видел. Мы, наверное, последние, Сэмми, ‑ ты, я и Люпус, да и нас ненадолго хватит, если они не выйдут из‑под Камня в самое ближайшее время.
‑ Ты забыл меня сосчитать, папаша, ‑ вмешался Смит. ‑ Я теперь один из вас. ‑ Он ухмыльнулся, увидев, как изменилось лицо Бориса. ‑ В чем дело, папочка? Задел твою любимую мозоль?
‑ Я не привык, чтобы меня называли папашей или папочкой, ‑ ответил Борис со скромным достоинством. ‑ И не воображай, пожалуйста, что ты представляешь собой нечто особенное. Было время, когда такие щенята шли по пенни за дюжину. А хлопот с ними было!.. Жизнь из‑за них была довольно суматошной.
‑ Это все потому, что вы плохо организованы, ‑ бесцеремонно заявил Смит. ‑ Вот я, например, человек современный и знаю, как делаются дела в современном мире. Чтобы чего‑то добиться, надо прежде всего организоваться. ‑ Смит с пренебрежением оглядел костюм Бориса. ‑ А теперь возьмем тебя: один к одному граф из Старого Света, который играет эпизодическую роль в дрянном фильме.
‑ Между прочим, я действительно граф, ‑ уязвленно сказал Борис.
‑ Был им ‑ возможно, ‑ легкомысленно отмахнулся Смит, ‑ только кому теперь нужны графы? В наши дни главное ‑ вид. Одевайся, как богач, говори, как богач ‑ и станешь богачом, так‑то, братец, ‑ он самодовольно улыбнулся. ‑ Поверь, уж я‑то знаю.
‑ Богач... К чему теперь деньги? ‑ заметил из темноты Сэмми. ‑ На них ничего не купишь в наши дни.
‑ Ничего, скоро все изменится, ‑ Смит говорил с уверенностью знатока людской породы. ‑ И кто поумнее, тот сядет в лифт уже на первом этаже, иначе может не хватить места.
Борис с отвращением фыркнул; это был тихий старый вампир, уверенный в том, что лучшая политика ‑ это держаться самому по себе и не наживать врагов. Эта политика ни разу еще не подводила его в прошлом, и он не считал появление какого‑то нахального юнца, который‑де лучше знает, достаточной причиной для того, чтобы отказаться от нее. Он уже предвкушал, как сейчас пункт за пунктом разобьет утверждения этого свежевылупившегося вампира, но Сэмми испортил ему все удовольствие.
‑ Расскажи лучше парнишке, что ему надо знать, ‑ вмешался он. ‑ В конце концов, ты ему в каком‑то смысле задолжал...
‑ Ничего я ему не должен, ‑ фыркнул старый вампир. ‑ Что он для меня такого сделал?
‑ Хочешь, чтобы я на это ответил? ‑ Смит рассердился. Не то чтобы он был очень уж недоволен своим новым положением, но сам принцип, сделавший это положение возможным, был ему не по душе. Он твердо верил в свободу предпринимательства и святость собственности, в особенности частной. А Борис ловко украл у него весьма частную, чрезвычайно личную собственность. И он, Смит, ничего не мог тут поделать.
‑ Да ладно, Борис, расскажи ему, ‑ снова сказал Сэмми. ‑ Ты должен.
‑ Не нужно мне ничего рассказывать, ‑ заявил Смит, выпятив грудь. ‑ Я достаточно читал и знаю правила. Я знаю, что надо есть, и знаю, что до рассвета надо успеть вернуться в свою могилу. ‑ Внезапно он испугался. ‑ Моя могила! Черт возьми, мне ж ее и за год не отыскать!
Борис снова фыркнул ‑ презрительно и удовлетворенно.
‑ Это все для книжек с картинками, ‑ сказал он. ‑ Я имею в виду всю эту чушь насчет необходимости спать в могиле. Нужно просто укрыться от прямых солнечных лучей. Они вызывают фотохимические реакции ‑ можно получить рак кожи... Искусственное же освещение безвредно, но никакого ультрафиолета!
‑ Правда? ‑ у Смита явно камень с души свалился. ‑ Будут еще советы?
‑ Разве только уважать старших, ‑ отрезал Борис. ‑ И не быть легкомысленным, не то как раз получишь кол в сердце или пулю в грудь. Причем вовсе не обязательно серебряную пулю. ‑ Борис замолчал, потому что из темноты послышался вой зверя.
‑ Вот и Люпус, ‑ радостно сказал Сэмми и подбросил в огонь еще веток.
Крупный гладкий пес, похожий на восточноевропейскую овчарку, впрыгнул в круг света, уселся и почти мгновенно превратился в человека. Впрочем, и в человеческом виде Люпус сохранял какие‑то трудноуловимые волчьи черты. Он кивком поздоровался с собравшимися.
‑ Привет! Как делишки?
‑ Я лично голодаю, ‑ буркнул Борис.
‑ И я, ‑ Сэмми рыгнул и погладил живот. ‑ Я уже так давно живу только собственными жировыми запасами, что скоро не смогу подкормиться как следует, даже если представится случай ‑ сил не хватит. ‑ Он с надеждой посмотрел на вервольфа. ‑ Есть новости?
‑ Жена снова ощенилась, ‑ гордо сообщил Люпус. ‑ Три мальчика и две девочки. ‑ Он так и сиял, пока товарищи поздравляли его. ‑ Конечно, дела могли бы идти и лучше, но концы с концами я коекак свожу, ‑ Люпус поднял ногу и поскреб ею за ухом. Заметив вытаращенные глаза Смита, оборотень спросил:
‑ Что, новенький?
‑ Только что вылупился, ‑ кивнул Сэмми. ‑ Работа Бориса.
‑ Прими мои поздравления, ‑ вежливо сказал Люпус старому вампиру. ‑ Как он, входит в форму?
‑ Пока вроде все более или менее в норме, ‑ сказал Сэмми осторожно. Борис, видимо, решил поменять неприятную для него тему:
‑ Еще какие новости?
‑ Кролики вроде бы расплодились неплохо, ‑ сказал Люпус.
‑ Кролики! ‑ Бориса передернуло. Сэмми, как зеркало, скопировал его гримасу. ‑ Кролики, может, хороши для тебя, но для нас это не еда. Другие новости есть?
‑ Да вроде всё... ‑ Вервольф нахмурился. ‑ Было, впрочем, еще что‑то, да вот выскочило из головы. ‑ Он махнул рукой. ‑ Ну ничего, если это было что‑то важное, я вспомню. ‑ Люпус вернулся к теме, которая явно интересовала его больше, чем что‑либо другое. ‑ Хотел бы я, чтобы вы взглянули на моих ребятишек. Такие славные малыши!
‑ Быстро вы плодитесь, ‑ Сэмми не скрывал зависти. ‑ Не чересчур?
‑ По‑моему, нет, ‑ Люпус почесал другое ухо. ‑ Я как могу сдерживаю темпы, но тут тоже нельзя впадать в крайность. Впрочем, когда люди выйдут на поверхность, нашим бедам придет конец.
‑ Да уж, ‑ с надеждой сказал Сэмми и причмокнул губами. ‑ Черт возьми, никогда бы не подумал, что можно так скучать по людям!
‑ И я, ‑ с жаром подхватил Борис. ‑ Да что говорить, было время ‑ я чуму призывал на их головы. Это когда меня было совсем прижали. ‑ Он вздохнул. ‑ А теперь, пожалуй, я бы как‑нибудь примирился со старыми добрыми порядками, несмотря на осиновые колья, чеснок, серебряные пули и прочую мерзость. Конечно, двадцатое столетие было для нашего брата поистине золотым веком, но посмотрите, во что это вылилось в конце концов...
Все покивали, даже Смит, соглашаясь, что род человеческий никогда не играл по‑честному.
‑ Когда они выйдут, ‑ задумчиво сказал Сэмми, ‑ придется какое‑то время потерпеть. Не налегать, обращаться с ними помягче ‑ словом, дать им расплодиться.
‑ Конечно, ‑ согласился Люпус. ‑ Сначала создай запасы, а потом можно развязывать спрос. Ну я‑то, признаться, не особенно беспокоюсь. Вряд ли они взяли с собой под Могильный Камень собак; а если и взяли, то им наверняка пришлось ограничивать их число. В любом случае они, я думаю, будут рады новой собаке...
Он оскалил зубы, сосредоточился и превратился в красивую псевдоовчарку. Вернувшись в человеческий облик, он ухмылялся.
‑ Понимаете?
‑ Люди всегда были помешаны на собаках, ‑ с завистью сказал Борис. ‑ Я все удивляюсь, почему вы попросту не спуститесь туда и не овладеете положением. Или почему не сделали этого с самого начала.
‑ Зачем? ‑ Люпус, удивленный несообразительностью вампира, покачал головой. ‑ Зачем резать курицу, которая несет золотые яйца? Они со времен средневековья никогда нас не подозревали. Пуще того, многие из них из кожи вон лезли, чтобы мы жили в свое удовольствие. ‑ Он нахмурился. ‑ Когда я думаю о том, сколько наших попало под Большой Взрыв!..
‑ Мы все под него попали, ‑ Сэмми поддел ногой горящий хворост.
Все кивнули. Смит промолчал: он все еще был не в своей тарелке, и происходящее казалось ему сном. Но каким бы безумным ни представлялось ему окружающее, в безумии этом была своя, пусть и диковинная, логика. Вурдалаки, вампиры и вервольфы были вполне реальны. Возможно, какие‑то мутанты, постепенно ставшие совершенно зависимыми от людей. Люпус и его сородичи приспособились лучше прочих, но в конечном счете все они были паразитами. Как и он, впрочем, если разобраться. Смит неожиданно почувствовал, что полностью разделяет тревогу остальных о судьбе тех немногих людей, что укрылись под Могильным Камнем.
Паразит ведь не может существовать без хозяина.
Люпус потянулся, зевнул и поднялся.
‑ Ладно, ‑ сказал он. ‑ Начну, пожалуй. Вновь превратившись в зверя, он принялся кружить возле поросшей травой и кустиками потрескавшейся плиты кадмиевого бетона ‑ Могильного Камня. Он держал нос у самой земли, помахивал хвостом и являл собой великолепный образчик породистого пса. Смит поборол в себе желание подозвать Люпуса и потрепать его по загривку.
‑ Что он делает? ‑ спросил он.
‑ Проверяет, ‑ ответил Сэмми. ‑ У Люпуса и чутье, и слух, и зрение куда острее наших. Он пробует определить, живы ли еще они там... ‑ Он поднял руку. ‑ Тихо! Смотри...
Люпус оглянулся и нырнул за густой кустарник. Вернулся он уже в человеческом облике.
‑ По‑моему, я что‑то уловил, ‑ начал он, еще не додойдя к костру. ‑ У вентилятора запах довольно силен.
‑ Они выходят? ‑ Сэмми вскочил, бросился навстречу человековолку. ‑ Выходят?
‑ Не знаю, ‑ Люпус снова изменил облик и принюхался, затем приложил мохнатое ухо к довольно заметной трещине в бетоне, сосредоточившись так, что даже хвост его замер.
‑ Скоро рассветет, ‑ прошептал Борис. Он вздрогнул и поплотнее запахнул поношенный плащ. ‑ Еще один день в грязи...
‑ Как вы укрываетесь? ‑ спросил Смит. Он тоже говорил шепотом. ‑ Наверно, ты можешь просто завернуться в плащ? Ты его поэтому носишь?
‑ Полезная вещь, ‑ ответил Борис туманно. Он с явной неприязнью взглянул на молодого вампира. ‑ Слушай, ‑ предупредил он, ‑ не воображай, что раз я при‑частен к твоему рождению, то должен пеленки за тобой менять. Жизнь и без того не сахар.
‑ Я в твоих заботах не нуждаюсь! ‑ Смит метнул на Бориса ничуть не более любезный взгляд. ‑ Насколько я могу судить, ты просто старомодная рухлядь. Вырядился в свой допотопный плащ и шляется тут, изображает дурацкого графа. Взял бы да и приспособил пластиковый чехол для машины. Днем ставишь его, как палатку, а ночью свернул потуже ‑ и носи.
‑ Умник нашелся, ‑ насмешливо хмыкнул Борис. ‑ Вот так всегда с вами, щенками: думаете, что вы умнее старших. Как бы я, потвоему, выглядел с этой твоей палаткой за плечами? Пора тебе усвоить, что камуфляж для нас ‑ главное. Мы ошибаемся один раз... Ошибешься ‑ и... ‑ Борис жестом изобразил вбиваемый кол. ‑ Такое бывало, и не раз.
‑ В комиксах, ‑ согласился Смит. ‑ Но в наши‑то дни кто верит в вампиров?
‑ Правильно, никто, ‑ кивнул Борис и растянул тонкие губы. ‑ А почему? Маскировка! Конечно, в таких, как Сэмми, люди не верят, но сколько времени бы им понадобилось, чтобы того же Сэмми вычислить?.. И даже если тебя сочтут за обыкновенного сумасшедшего и запрут в желтый дом ‑ что тогда? Тебя, конечно, никто не станет кормить тем, что тебе необходимо. А держать взаперти будут долго. И не сомневайся, ты там попросту умрешь. ‑ Его передернуло. ‑ Так было с моим другом.
‑ Все потому, что вы старомодны, ‑ Смит обращался теперь к Сэмми. ‑ Ты‑то это видишь? Ты же хорошо образован, и...
‑ Умолкни, ‑ перебил Сэмми. Он нервничал, как всегда к концу очередной инспекции Люпуса. Голод огнем горел в его желудке, нервы натянулись как струны. Он снова поднялся, не находя себе места, и подошел к вер‑вольфу, который все еще обнюхивал землю.
‑ Пока живы, ‑ объявил Люпус. Он опять изменил форму и стоял теперь перед ними, весь в поту, грудь ходит ходуном. ‑ Ну и умаялся же я!
‑ Да ты садись, ‑ Сэмми повернулся и пошел к огню. Он‑то знал, каких сил стоили Люпусу его превращения. Вервольф рухнул у костра и устало сгорбился.
‑ Я их учуял, ‑ проговорил он наконец. ‑ Запах стал гораздо сильнее. По‑моему, они решили выбираться наружу.
‑ Выбираться? ‑ В глазах старого вампира сверкнула надежда. ‑ В самом деле? Ты не ошибся, Люпус?
‑ Думаю, не ошибся. ‑ Люпус расслабился. ‑ Судя по звукам, они сейчас поднимают наверх тяжелое оборудование. Может быть, у них засыпало один из тоннелей и они расчищают завал. Или не знают наверняка, какие наверху условия, и не хотят рисковать. ‑ Он хмыкнул. ‑ Во всяком случае, пока они живы и, надеюсь, здоровы.
Компания обменялась ухмылками.

‑ Послушайте, глубокомысленно сказал Смит, ‑ тут нужно все хорошенько продумать. ‑ Он подбросил в огонь еще одну ветку. ‑ Очень тщательно продумать.
‑ Ты о чем? ‑ Сэмми не отводил глаз от огня. Люпус уже исчез; малость отдохнув, он снова принял удобную для бега форму зверя и умчался к жене и отпрыскам. В этот раз уход Люпуса особенно сильно подействовал на Сэмми. Как, должно быть, хорошо иметь возможность пойти домой, к ожидающей тебя семье!..
‑ Ну, ‑ сказал Смит, ‑ если Люпус знает что говорит, то люди собираются выйти. А когда они в конце концов выйдут, мы должны будем как‑то вступить с ними в контакт, верно?
‑ Ну, верно... ‑ Сэмми пытался подавить приступ голода, всегда одолевавший его при мысли о всех этих людях, живших и умиравших в подземных галереях. Как‑то он даже пытался прокопаться туда, но вскоре отчаялся. Это было в особенно тяжелые времена.
‑ А кто станет вступать в этот контакт? ‑ Смит оглядел Сэмми. ‑ Ты?
‑ А почему бы и нет? ‑ вступился за друга Борис.
‑ Почему нет? ‑ Смит пожал плечами. ‑ А ты взгляни на него.
‑ Сэмми и раньше не раз имел дело с людьми...
‑ В прежние времена ‑ возможно. Но тогда и без него уродов хватало. И прежние времена прошли.
‑ Не надо переходить на личности, ‑ буркнул Сэмми. ‑ Лучше выкладывай, что у тебя на уме.
‑ Я ‑ человек современный, ‑ ответил Смит. ‑ Во всяком случае, был современным человеком и знаю, как они думают. Люди там, внизу, знают, что поверхность здорово обожгло радиацией. Если они увидят Сэмми, они примут его за мутанта или что‑нибудь в этом роде. Внизу они, конечно, позаботились о своей наследственности и ни за что не потерпят возле себя мутантов. Так что они его пристрелят и все дела. ‑ Смит развел руками. ‑ Вы ведь не станете с этим спорить? Разве Сэмми похож на человека?
‑ Валяй дальше, ‑ Сэмми сжал зубы, впервые почувствовав ненависть к Смиту. Зеленый новичок!
‑ Значит, Сэмми отпадает, ‑ продолжал Смит. Было ясно, что он успел кое‑что прикинуть.‑‑ Остаемся мы с Борисом. ‑ Он пожал плечами. ‑ Вряд ли надо говорить, что Бориса тоже считать не стоит.
‑ Это почему же? ‑ оскорбился ветеран.
‑ Да потому, что и ты с виду урод, вот почему. ‑ Смит был беспардонно прямолинеен. ‑ Надо смотреть правде в глаза. Никто из вас, друзья, и начать дела не сможет.
‑ А ты, надо полагать, сможешь? ‑ саркастически осведомился Сэмми.
‑ Я ‑ да. ‑ У Смита поистине была непробиваемая для сарказма шкура. ‑ Я молод, я знаю правила игры. Я мог бы завоевать их доверие, они меня приняли бы.
‑ А как насчет нас?
‑ Ну... я бы о вас как‑нибудь позаботился, ‑ Смит отвел глаза. ‑ Я бы время от времени устраивал бы для Бориса возможность напиться, ну и тебе помог бы прокормиться. Ясное дело, поначалу может быть трудновато, но я постараюсь.
‑ Ах ты щенок! ‑ Борис скрипнул зубами. ‑ Никакого уважения к старшим! Почему только я...
‑ Тихо! ‑ Сэмми вскочил, но увидев Люпуса, расслабился. ‑ Что‑нибудь стряслось?
‑ Нет... ‑ ответил Люпус, с кряхтеньем заставив усталое тело вновь принять человеческий облик. ‑ Если бы не приходилось всякий раз проделывать это, чтобы поговорить!.. ‑ Он посмотрел на Сэмми. ‑ Вот, вспомнил, что я тебе хотел сказать. Я тут недавно встретил кое‑кого, кто мог бы тебя заинтересовать. Она живет в пещере к югу отсюда. Там, где они, то есть люди, раньше прятали своих покойников. Знаешь?
‑ Знаю... ‑ Сэмми почувствовал, как его кровь потеплела от волнения. ‑ А я думал, что те места давно вычистили...
‑ Возможно, и вычистили, но она там и, судя по всему, устроилась неплохо. ‑ Люпус подмигнул. ‑ Я ей рассказал про тебя, и она заинтересовалась. Молоденькая! ‑ Он встал на четвереньки. ‑ И одинокая. ‑ Уже начав превращаться. Люпус добавил: ‑ Просто я решил, что это тебя может заинтересовать.
И он исчез, только мелькнула в подлеске тень холеного зверя.
Сэмми смотрел ему вслед. От волнения он не сумел даже поблагодарить вервольфа. Девушка‑вурдалак! Он уже почти простился с надеждой отыскать женщину своего рода, но если Люпус говорил правду ‑ а он, несомненно, говорил правду, ‑ жить еще стоило. Но тут неожиданная мысль поразила его.
Пещеры далеко, а он слишком давно не ел. Поход потребует сил, а у него их нет.
Смит с завистью взглянул на вурдалака.
‑ Счастливчик, ‑ протянул он. ‑ Мне бы сейчас девочку...
‑ Придется тебе соорудить для себя девочку самому... ‑ невыразительно пробормотал Сэмми. Борис нахмурился:
‑ Что с тобой, Сэмми? Новость как будто хорошая. Ты ведь идешь конечно?
‑ Да как я могу? ‑ горестно вздохнул Сэмми. ‑ Ты же знаешь, что радиация стерилизует. А я не могу есть стерильную... еду. Здесьто радиация была не такой сильной, поэтому я и продержался так долго. Но раздобыть что‑нибудь существенное на дорогу ‑ об этом и думать не стоит! ‑ Сэмми сгорбился еще сильнее. ‑ У меня не хватит сил. ‑ Он снова вздохнул. ‑ Один, всего один плотный обед ‑ и я бы стрелой помчался. Только один хороший обед!..
‑ Не везет тебе, ‑ легкомысленно заметил Смит. ‑ Ну да ничего. Может, она подождет.
‑ Придержи язык! ‑ рявкнул Борис. Он посмотрел на Сэмми, потом на Смита. Потом снова на Сэмми. Нервно провел языком по губам.
‑ У нас есть одна возможность... ‑ проговорил он.
‑ Не забывай о Соглашении, ‑ напомнил Сэмми. Ему явно пришла та же мысль, что и Борису, и он отверг ее именно из‑за Соглашения.
‑ Но мы составляем кворум, ‑ заметил Борис. ‑ Мы могли бы временно приостановить действие Соглашения. Только на этот раз! ‑ Он уже настаивал. ‑ Рассуди здраво, Сэмми! При настоящем положении дел ни ты, ни я не протянем до их выхода на поверхность. Судя по тому, что говорит Люпус, они могут затянуть еще на год. А банки на складе Красного Креста почти все разбиты. И еще: что будет, когда они выйдут?
‑ Понимаю, ‑ кивнул Сэмми. ‑ Вам стоит только начать, а там ‑ геометрическая прогрессия. Два, четыре, восемь...
‑ Он слишком молодой, ‑ сказал Борис. ‑ У него будет зверский аппетит. Он не сумеет быть осторожным ‑ у него совершенно нет опыта. А ты слышал, что он говорил о контакте с теми, кто выйдет на поверхность? Сколько, по‑твоему, шансов за то, что он нас попросту не выбросит за борт?
‑ Вы это о чем? ‑ Смит переводил взгляд с Сэмми на Бориса и обратно. Те словно не заметили вопроса.
‑ Не знаю, не знаю, ‑ медленно проговорил Сэмми. ‑ Мы должны держаться друг за друга, чтобы не пойти ко дну.
‑ Мы и так пойдем ко дну, ‑ сказал Борис. ‑ Он все изгадит. Наверняка. ‑ Он умоляюще сжал руку Сэмми. ‑ Ну пожалуйста, Сэмми! Только один раз!
‑ О чем это вы говорите, образины? ‑ взорвался Смит. Молодость и уверенность в своем превосходстве вызывали у него презрение к этим огрызкам прошлого. Он уже строил собственные планы, и в эти планы не входили ни Борис, ни Сэмми. Но и самоуверенность, и презрение слетели с него, когда он увидел выражение лица Сэмми.
‑ Нет! ‑ закричал он, как громом пораженный внезапным осознанием того, что должно было произойти. ‑ Нет! Вы не сможете! Вы не посмеете! Вы...
Он и Сэмми вскочили одновременно. Смит повернулся и бросился под защиту леса. Но далеко он не ушел.
Наглым зеленым юнцам редко удается обойти ветеранов.